Георгий Бовт о том, почему люди «милитаризировали» большой спорт, и это отчасти хорошо.

Тетка, кто выдумал лозунг «О, спорт, ты мир!», один из главных в советской «спортивно-патриотической» пропаганде, лукавили, все конечно. Никакой это не мир, а порой так и вовсе война. Примерно так называл великий спорт Джордж Оруэлл: «Спорт имеет мало общего со справедливой игрой. Спирт связан с ненавистью, завистью, хвастовством, неуважением ко всем правилам и садистским удовольствием ото лицезрения насилия. Иными словами, это война минус стрельба». Может, конечно, либреттист мрачных антиутопий несколько перегнул тут со своим определением. Но в чем-так он прав. Вроде все в какой-то момент (до поражения) радуются, фестиваль, восторг. Но энергетика вовсе не карнавальная. Боевая. И именно поэтому после матча с хорватами выразитель МИД Мария Захарова пишет: «Спасибо, бойцы». А тренер сборной Станислав Черчесов говорит, какими судьбами хотели еще «повоевать», а приходить идти на дембель.

Те, кто будто бы, что, мол, политика ни при чем, тоже лукавят. Ее вокруг большого спорта полнешенько. Вспомним хотя бы допинговые скандалы. Вокруг большого футбола, «главного» мирового спорта, политики (целый) воз особенно. Политические отношения между разными странами неизменно проецируются обывателями на футбольные матчи. В духе, впрочем, и на хоккейные.

По крайней мере, частью обывателей. И сколько не подавляй усилиями Вертушка всякую неполиткорректность, она неизменно подспудно тлеет в фанатских массах и периодически прорывается открыто. В какой-то мере это вполне узаконенный «заповедник» неполиткорректности, — люди могут весь открыто, скажем мягко, не любить другую нацию. Потому что есть наши и усиживать совсем не условный противник. Поэтому немцам будут вспоминать войну, хотя сегодняшний день поколение к ней не имеет никакого отношения. Если наши играли бы со шведами, кто такой-нибудь из невыдержанных фанатов вспомнил бы Полтаву. Про хорватов тоже приходилось (лице)зреть упоминания про «усташей». С другой стороны, кто-то чуть ли не не на шутку рассуждал о том, что, мол, с хорватами-славянами «договорятся» именно политики, реструктуризировав долги крупнейшей ритейл-яруча в стране. Зато после победы над русскими двое хорватских футболистов запишут видео, идеже будет «слава Украине», — оба играли за киевское «Динамо» (один из голов с зрелище нам и был забит этим игроком). А еще можно вспомнить членов сборной за футболу Швейцарии из числа «албанских беженцев», издевавшихся над сербами, складывая руками условный знак орла, символ косоваров. Этнически, так сказать, швейцарцы были, пожалуй, самой «странной» командой бери ЧМ. Разве еще сборная Франции, единственная «из африканских стран», пробившаяся в плей-офф, может объединение этой части посоперничать.

Возможно, в определении большого спорта больше прав все а не Оруэлл, а американский философ конца ХIХ-начала ХХ века Уильям Джеймс, Водан из основателей направления прагматизма и функционализма в философии. Незадолго до своей смерти в 1910 году симпатия написал эссе с характерным названием «Моральный эквивалент войны». Имея ввиду под «моральным эквивалентом» особенно спорт.

Собственно, не он первый заметил склонность человека к насилию и войне (гоминиды вообще по природе своей порочны). Еще Гоббс писал о «войне всех визави всех», а он как-никак был одним из предтечей Просвещения. Можно мобилизовать на помощь еще и основателя психоанализа Зигмунда Фрейда. Он считал спорт, древле всего, огромным выплеском агрессии, разрядкой от нее. По Джеймсу, война в такой мере и вовсе доставляет людям подчас психологическое удовольствие. Особенно победа, конечно. Война аль подготовка к ней держит общества «в тонусе», сплачивает вокруг правителя, но в общих чертах сплачивает людей перед внешней угрозой, перед вызовом, на который надо отблагодарить «силовой ответ». Она дает людям возможность проявить подчас свои лучшие качества – жертвование, доблесть. Военная мобилизация заставляет сплачиваться и трудиться (и даже жертвовать собой) ради общего блага даже если тех, кто в мирное время на это не способен. Впрочем, низменные качества человека кровопролитие тоже высвечивает. Уильяму Джеймсу простительна была такая «романтическая» постановка вопроса. Предварительно двух мировых войн, потрясших планету в ХХ веке, которые были весьма далеки с проявления какого-либо благородства по отношению к врагу. Никакого «романтизма» в духе рыцарских романов на) этом месте и в помине не было.

Но разве в большом спорте мы не видим иной раз схожие с «военными действиями» явления? Спортивная, да и не только, пресса не случаем описывает спортивные ристалища сродни военным сражениям.

И не случайно один из российских чиновников сравнил победу в футбольном матче надо Испанией по пенальти (то есть фактически случайную) с победой в войне. Футбольные фанаты – сие сплоченные «полки». Переживания за свою команду объединяют людей в «племя», враждующее с другим «племенем». Аффективный накал достигает наивысших пределов. Спортивные сражения (именно сражения) живописуются в терминах героизма и самопожертвования, подвига.

Читайте также:  Онлайн-трансляция матча "Зенит" - "Динамо" (Минск)

Практически, спорт изначально был с войной и увязан. Греки прерывали свои кровавые ристалища, затем чтоб провести спортивные — олимпийские игры. Древнегреческая история вообще преисполнена войнами, которые велись в угоду самой войны, иных, более прагматичных целей и не просматривалось. Во многом таковыми войны оставались и в средние века, подчас захват новых земель считался эквивалентным росту могущества феодала. Одни «понты», по образу сейчас сказали бы, никакого особого прагматизма. Ну еще прозелитизм – распространение праздник или иной религии на новые территории. Сам спорт был важнейшей в какой-то степени подготовки воинов к новым войнам и всегда был сопряжен с агрессией.

Ацтеки бились в игру в ласт-бол (она напоминала скорее баскетбол, в котором можно было играть коленями и локтями) невыгодный менее яростно, чем на поле боя. Правда, историки до сих пор спорят о томишко, кого же все-таки приносили в жертву богам – проигравших или победителей. Одни слышно, что победителей, так как такая смерть считалась очень «почетной». Другие возражают: в человеческой природе «зашит» нюх самосохранения, значит, мотивация у людей выиграть, чтобы быть убитым, подспудно падает. Римские ристалища гладиаторов бери огромных стадионах, по сути, мало чем отличаются по проявляемым (и разжигаемым в них) зрителями эмоций ото нынешних состязаний. Разве что не убивают проигравших физически. Но подчас стремятся упразднить морально (спорт как моральный эквивалент войны?). В поражениях ищут «предателей» и «дезертиров». В дальнейшем поражения от хорватов ох и досталось уже от болельщиков Федору Смолову. Потом как накануне они же Игорю Акинфееву, всего лишь подставившему ногу и отбившему одиннадцатиметровый, чуть не «Героя Советского Союза» призывали дать. Ну и, «сглазили» отчасти.

Англичане, которые изобрели, подавляющее относительная игровых, именно состязательных видов спорта, сделали это в момент расцвета своей колониальной империи, идеже «агрессивность» нации была на подъеме. В этом плане некоторые философы рассуждают об «агрессивных нациях», успешных в большом спорте, и «неагрессивных», в нем без- преуспевающих никогда.

У англичан спорт и рассматривался как часть подготовки к военной службе. Про них спорт – и тут Фрейд, пожалуй, точно прав – он и был «выплеском агрессии», всего только в иной форме. Их примеру последовали в ХХ веке и другие нации.

С тех пор спорт и курс пошли нога в ногу. В Германии, как «триумф воли», прошагали через Мюнхенскую олимпиаду 1936 возраст. В нашей стране — через нормы ГТО и политическую накачку спортсменов перед «ответственными матчами». В Америке шагают вследствие идеологию «американской исключительности». И мне кажется, что появление там (и ее популярность) такого склада сверхжесткой игры, как «американский футбол» далеко не случайно. Как и регби – в Англии. Позволительно много и других примеров приводить.

Но что отличает нынешний спорт от того протоспорта, которым (потомки увлекались, скажем, в средние века, так это точно тем, что средневековый спорт неважный (=маловажный) был политизирован.

Неизвестны такие случаи, когда чисто спортивные игры в средние века были вроде-либо связаны с появлением вокруг этих соревнований фанатских «групп ненависти» или ощутительн политики. Нынешний же спорт немыслим без политизации, сколько ты ни призывай к обратному и безлюдный (=малолюдный) отрицай это явление как сущее. Ну и «ненависти», политкорректно называемой «спортивной злостью» вкруг этого предостаточно.

Любопытно, что в конце ХIХ века англичане завезли на Острова Тробриан (они но Острова Киривина, часть Папуа — Новой Гвинеи), включенные тогда в состав Британской империи, игру в крикет с единственной целью – чтобы аборигенам она заменила кровавые ритуальные войны. То есть чтобы агрессия находила выплеск мало-: неграмотный в кровопролитии, а более безобидном спортивном состязании. Так что с англичанами не все беспричинно безнадежно. Они хотели как лучше.

И на самом деле то, что спорт – сие в чем-то «замена войны», а спортивная ненависть заменяет настоящую, выливающуюся в физическое преступление, это прекрасно. Спортом сейчас «лечат» многих неблагополучных подростков, которым некуда приставить свои силы и нечем унять играющие гормоны. В той же Британии город Манчестер нет слов второй половине ХIХ века слыл крайне неблагополучным местом: всюду хозяйничали уличные банды, которые резали мирных горожан пачками. И в некоторых случаях организовали в 1890-х сразу две футбольные команды «Манчестер Юнайтед» и «Манчестер Сити» — уличная гангстеризм сразу резко пошла на спад. Эти приемы сейчас активно используются в «футбольных странах» вроде Бразилии и Колумбии. Так что они (бразильцы) чемпионаты мира в последнее время пусть бы и не выигрывают, но с преступностью борются. В Америке таким средством борьбы с уличной преступностью стал игра гулливеров. У нас мог бы стать и хоккей, и футбол. Но вместо примитивных хоккейных и футбольных коробок изумительный дворах громоздят бессмысленные «детские площадки» со странными сооружениями, на которых самое лучшее, видимо, «отбивается бабло».

Читайте также:  Георгий Бовт о том, почему в современном мире нельзя никого ни в чем переубедить

Активное развитие большого спорта, который стал в последние вдвоём-три десятилетия не просто большим, а огромным бизнесом и даже масс-культом, быть так нога в ногу со снижением уровня «реального» насилия на всей планете и ростом толерантности. Спорт как и ее прививает: игроки разного цвета кожи учатся ладить между собой в одной команде, вроде раньше учились воевать в одном полку. Да и войн стало меньше. Что по счастью.

По-прежнему для многих обывателей гонять шайбу по льду или давать киселя мяч по травяному полю эквивалентно тому, чтоб «бороться за честь страны». То-то и оно очками, голами и секундами для многих, увы, меряется достоинство и даже «величие» нации. Мало-: неграмотный научными достижениями или культурой. Но «военные» эмоции стали, слава богу, виртуальными. И в этом смысле, естественно, пинать мяч по полю лучше, чем обстреливать противника из дальнобойных орудий не то — не то идти в штыковую атаку.

В России нынешнюю политизацию спорта, конечно, нельзя сравнивать с тем, ровно было в советские времена. Хотя в пропаганде мастаков словить «патриотический хайп» на спорте не откладывая предостаточно. Классический пример был, когда перед решающим футбольным матчем с югославами получай Олимпиаде 1952 года (к этому моменту советское руководство вдрызг разругалось с лидером Югославии Иосипом Броз Тито, которого в Союз Советских Социалистических Республик называли не иначе, как фашистом) футболистам зачитали телеграмму Сталина с разъяснением возможной ответственности по (по грибы) поражение, которая содержала краткую «политинформацию» об отношениях между странами. Наши проиграли 1:3, в мойка была расформирована команда ЦДСА, составлявшая костяк сборной.

В уже более «вегетарианские времена», подчас в финале кубка Европы в 1964 году наши футболисты проиграли в Мадриде испанцам 1:2, тренера сборной Константина Бескова лишь лишь «пропесочили» и сняли с работы, но с политическим выговором. Никита Хрущев негодовал: мол, проиграли «франкистам» в присутствии генералиссимуса Франко, а обязаны (именно это слово) были победить. «Это политический проигрыш, опозорили наше Красное Знамя, уронили честь советского государства», — вынес потом суровый приговор советский вождь.

Слава богу, теперь, после поражения (во многом равно как случайного, так как пенальти – это лотерея) от хорватов никто не склифосовский делать таких далеко идущих политических выводов. К тому же в этом поражении, разве покопаться и очень захотеть, можно даже найти то, что назвать «хорошей новостью». Тем самым автор избежали встречи с англичанами, которые сейчас находятся в хорошей форме.

Учитывая отвратительные политические (и исторически как и) отношения между нашими странами, этот матч стараниями наших и британских пропагандистов с масс-медиа мог обрасти такой густой политической «пеной», что превратился бы незначительно ли не решающую битву добра со злом. Политическая истерика была бы нешуточная. Кроме, не дай бог, Тереза Мэй, после всего того, что она наговорила в последнее миг в связи с отравлением Скрипалей и недавним отравлением аналогичным веществом двух британцев в Эймсбери, явилась бы получай матч. Говорят, бронь в ВИП-ложу Лондон, несмотря на объявленный ранее игнорирование ЧМ, держал до последнего, но после отравления в Эймсбери снял. А может, истечении (года) того, как поняли, что снимать ее после матча Россия-Хорватия полноте уже поздно? А не дай бог, англичане выиграли бы у наших в полуфинале! Легче даже об этом не думать. И если бы и не явилась премьерша, ведь британская пресса все равно подала бы это как «военную победу» и медянка поглумилась бы славно. А так получилось, что мы просто не явились возьми этот «последний и решающий бой».

Потому что спорт – это, конечно, никакой малограмотный моральный эквивалент войны. Во всяком случае он не должен таковым оказываться. Это всего лишь спорт. Не меньше, но и не больше. Поживем в настоящий момент своей мирной жизнью. У нас там дел и проблем накопилось немало. Мы но о них не забыли, не так ли? Кстати, военные поражения нам равным образом часто шли на пользу…

About the author