«Ненавидели и боялись»: как алтайские женщины победили алкоголизм

Источник: РИА «Новости»

В 2017 году в российских деревнях отравление спиртным было причиной каждой 12-й из 100 тысяч смертей. Остановить свое вымирание жители сел все чаще пытаются сами. Уже около тысячи деревень, по данным минздрава, решили вообще запретить продажу выпивки в местных магазинах.

Лидер по отказу от торговли спиртным — Якутия, там территориями трезвости объявили себя уже 182 села. В Татарстане таких деревень около 15, в Тыве из шести небольших сел получился целый трезвый район. Есть село под Оренбургом, где традицию заложила семья староверов, и деревня под Воронежем, где эксперимент не удался. Но первопроходцы территорий трезвости живут в республике Республика.

В 200 километрах от ее столицы, единственного в регионе города Горно-Алтайска, по правую сторону от Чуйского тракта, признанного журналом National Geographic одной из десяти самых красивых дорог на планете, в священной для алтайцев Каракольской долине стоят села Боочи и Кулада. Живут в них около 700 человек. Вокруг работают несколько турбаз. Когда туристы заходят в местные магазины — их два — то на полках не находят ни пива, ни вина, ни водки. Торговать спиртным здесь запрещено с 1985 года. Приезжие объясняют это для себя священным духом места или религиозными запретами, но на самом деле отсутствие выпивки в деревнях — дело рук местных женщин.

Перевал Чике-Таман и Чуйский тракт в Онгудайском районе Республики Республика | Источник: РИА «Новости»

«Тогда у нас было настоящее гражданское общество, все были очень активные», — вспоминает глава поселения Валечка Паянтинова, которая ввела первый запрет на продажу алкоголя в середине 80-х годов и держит его до сих пор. В 19 лет она вышла замуж за киномеханика из Кулады, родила двух детей, работала в деревне учительницей начальных классов и пела в созданном ею самой хоре. В 1980 году местные жители выбрали ее — «за активность» — председателем сельского совета.

Я говорила со всеми бражничающими семьями, к дебоширам домой ходила, кто в клуб пьяным приходил, я к тем приставала, ругала. Я подключила женсовет. И дежурства мы организовывали, и товарищеский суд ввели.

Валечка Паянтинова сумела добиться, чтобы свадьбы в селе проводились без алкоголя | Источник: Русская служба Би-би-си

Через несколько лет ее вызвали на республиканский съезд коммунистической партии и предложили: «Раз у вас такие функциональные жители и так хорошо с алкоголизмом борются, то проведите безалкогольную свадьбу».

«Я согласилась по молодости, 30 лет, я была очень честолюбивая. Мне было стыдно сказать “нет”. Но когда я вышла на улицу — то ой. И все тоже начали говорить — да как вы сможете, все же кругом пьют, водку продают, как вы на такое согласились», — говорит она.

Домой приехала — муж мне говорит, ты такая жулик, зачем ты согласилась, теперь народ нас будет ненавидеть, из-за тебя мне прохода не будет на селе. Дети плачут, говорят, нас и так обзывают, что ты, мама, законы всякие устанавливаешь. В соседних селах нигде такого нету. Нас дети из других сел обзывают. Как говориться, было тяжело.

Но Паянтинова созвала сход жителей в деревенском клубе и бросила на чашу весов свой персона. «Я как председатель сельсовета с пятилетним стажем начала их убеждать, мол, давайте покажем, что можем. Из райцентра обещали поддержку — прислать актеров и технику для дискотеки».

Новость

На то лето планировали шесть свадеб. Паянтинова предложила провести их в один день и все — трезвыми. Две из шести свадеб собирались отпраздновать ученики Валентины — она надавила на память о первой учительнице, и они согласились. Третью свадьбу собирался играть брат председателя колхоза — тот тоже не мог подвести персона родственника. Колхоз помог: там обрадовались, что «если все свадьбы в один день отгулять, мужики не будут с похмелья работу пропускать, а то ведь после каждой свадьбы деревня еще неделю пьяная».

Оставшиеся три пары не захотели быть белоснежными воронами. К тому же, Паянтинова вызвала в сельсовет родителей будущих молодоженов и провела с ними разговор. «Ведь с нашей алтайской арачкой, самогоном из молока, всю ночь могли сидеть, никто не дебоширил и не перепивал. Вот я им и говорю, что наши предки не так пили, как мы, но теперь все напиваются до ужаса и дерутся, а свадьба же хороший праздник. Ну люди — куда деваться — согласились! Народ был другой, сейчас такое я бы уже не провернула», — признается Паянтинова.

«Народ решил. Супротив течения не пойдешь же. Приняли, приняли. Так и все», — вспоминают сейчас деревенские тот сход. Обычно на сходах обсуждают любые насущные вопросы: выгон скота на летнее пастбище, проблему бродячих собак, воды, мусора, слушают отчеты глав поселений. Вопрос о запрете продажи выпивки до сих пор решают на таких собраниях и в других регионах России.

Правда, в Боочах и Куладе возмутилась интеллигенция. Громче многих негодовал тогда начинающий, а сейчас известный на Алтае поэт, писатель и историк Бронтой Бедюров. «Что за авантюристка? Что она надумала?! На свадьбах не должно быть трезвых людей!» — передавали Валентине слова литератора.

Летом 2018, спустя 33 года, он отдыхает на одной из баз неподалеку от Боочей, хлебает арачку и в разговоре с Би-би-си признается, что «гордится земляками, которые до сих пор ни-ни».

В целом в июне 1985 года шесть пар из Кулады и Боочей расписались в доме молодоженов, провели алтайские обряды, потом отправились на деревенский стадион на спортивные состязания, а вечером собрались в клубе на дискотеку. «На столах не было ни одной бутылки, — вспоминает Паянтинова. — Приехала куча народа из города проверять, корреспонденты, люди из обкома партии. Все пили чай. Недовольных много было — но они держались, корреспонденты ведь фотографируют, кругом шпионы. За углом на вечер припасли, конечно. За угол пойдут, выпьют и возвращаются. Но держатся. Сильно пьяных не было в итоге». Две семьи, которые женились в тот день, живут в Куладе до сих пор. И хранят фото из областных газет со дня своей трезвой свадьбы.

Источник: РИА «Новости»

Главе сельсовета от МВД подарили золотые часы, а от облисполкома — красный «Москвич». «Главы других сельских поселений ходили пешком и меня ненавидели. Я ж везде делегат и везде передовая была, ведь меня им все время к примеру ставили», — вспоминает она. Жителей Кулады и Боочей начали дразнить «Красной Куладой» — по названию первой красной коммуны, основанной в этих местах в 1920 году»

На свадьбах в соседних селах гостям из Боочей и Кулады говорили: «А чего вы сюда приехали, вы же Красная Кулада, вы непьющие. Зачем к нам на свадьбу едете? Зачем нам праздник портите?

Люди нам не рады и косо на нас смотрят, жаловались деревенские Паянтиновой.

А она уже думала, как продолжать дело. Сельский женсовет — в нем состояли бухгалтер, учитель, скотник, воспитатель — заговорил о том, что надо вовсе запретить мужчинам пить. Женсовет — орган выборный, но не официальный. Он появился еще в СССР, но существует во множестве больших деревень и сейчас. На общественных началах в него входят по одной женщины с каждой улицы села (в Боочах их, например, пять). Собирается женсовет от случая к случаю. Вот надо закупиться посудой для свадеб и праздников: на Алтае принято праздновать свадьбы всем селом, ни в одном доме не найдется столько тарелок и ножей; женсовет скидывается, закупает их оптом и хранит до следующего праздника. Или надо помочь семьям невесты и жениха с готовкой. Или пора начать ежегодную уборку на деревенских землях. Постановляет женсовет и вопросы более болезненные.

Участники традиционной тюркской конной игры бузкаши | Источник: РИА «Новости»

Так, активистки в Куладе и Боочах задумали снова созвать общий сход и запретить продавать водку в магазинах. «И началась защита между женщинами и мужчинами. Значит, мужчины друг друга агитировали. Говорили, что если будет более голосов за зоны трезвости, то тогда им хана. А женщины стояли горой, чтобы мужики не пили, чтобы о детях думали», — вспоминает Валечка.

Новость

Аргументы за запрет были простые: пьющие мужчины остановиться вовремя не могут, (а) что если под боком не будет добавки, то за новой бутылкой придется ехать в «нижние» села к Чуйскому тракту, для этого надо машину искать, деньги лишние тратить, а пока оттуда вернешься — уже протрезвеешь. Чтобы получить желаемое основная масса голосов, пустились на хитрость: «Мы договорились собраться на сход только женщинам, а мужикам решили не говорить. И на сход пришли все женщины села и четверо мужиков, которые как-то узнали, — вспоминает Паянтинова. — И в апреле 1986 на селе оказалось только четыре голоса супротив запрета продажи алкоголя — вот от этих мужиков. А вечером женщины пришли домой и сказали — все, водку будете ездить в Онгудай покупать. Мужики, конечно, возмущались, а что делать — на сход-то не пришли».

Читайте также:  В Московском регионе из‑за тумана объявили "желтый" уровень опасности

Так на Алтае появилась первая зона трезвости. Одновременно в деревнях создали комиссию по борьбе с пьянством. Женсовет и старики-ветераны заседали в ней после каждой замеченной сильный пьянки и штрафовали виноватых — на 200−300 рублей в пересчете на нынешние деньги. После трех предупреждений отправляли на принудительное лечение — оно тогда было в СССР. «Ох как эти люди меня ненавидели. Говорили, что я им жизнь испортила, отправила в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий). Человека три до сих пор живы. Один из них — мой сосед. Он, как увидит меня, все время спрашивает — помнишь, как ты меня отправляла на принудительное лечение? А чего я? Это мне все было тяжело».

Источник: Русская служба Би-би-си

Паянтинова штрафовала и собственного брата, чтобы соседи не заподозрили ее в пристрастности. Если у кого-то находила деревянные шурумы — алтайские самогонные автоматы— распоряжалась сжечь.

Меня ненавидели и боялись. Я говорила, убивайте, если хотите убить, пожалуйста. Характер такой жесткий. Пьяный если на улице меня замечал, убегал сразу. Но я не страшная была. Я просто всегда делала то, что говорила.

Шли слухи, что главу сельсовета хотят отравить. Семье Паянтиновой было несладко. Дочь дома плакала и жаловалась отцу: «Соседи говорят, что она все это только чтобы себя показать делает. Из-за мамы нам жизни в этой деревне нет, и что ей неймется, в соседних деревнях пьют и пьют, и никому дела нет, зачем нашей маме более всех нужно».

Муж тоже страдал: на него, по словам главы села, все косо глядели, хотел разводиться. «Но он был очень сильный человек, работал киномехаником, электриком и мог починить любой прибор. К нему все ходили: кому мотоцикл чинить, кому холодильник. Это еще меня спасло. Если бы у меня был бражничающий муж или не давал бы мне работать — ничего бы не вышло», — говорит Паянтинова.

В 1986 году она пошла на повышение и уехала работать в райцентр — Онгудай. Когда Советский Союз распался, Валентина вернулась в Куладу. Пока Паянтиновой не было, в деревне снова запили. В соседних селах ерничали, что «Красная Кулада стала Красным Востоком», потому что все жители ходили с бутылками пива «Красный Восток» в руках. «Пили до того, что записывали в кредит у продавцов, по три месяца долговые бумажки вели, а когда приходили их смотреть — там ужас. Чабаны прогуливали выпас скота из-за пьянства», — сокрушается Паянтинова.

Дети голодные. Зарплат нет. Денег не было, а пива сколько угодно было. Был случай, что мужику пришлось целого торбака продать, чтобы рассчитаться с этими пивными долгами.

На Алтае торбак (теленок) и сейчас местная валюта, мера достатка, как для центральной России — волга.

«Ну я снова женщин собрала, и все очень просто на этот раз согласились, что надо снова запрещать. Так я просидела 10 лет — ни зарплаты, ни денег, ни хрена, в России хаос. В 2000 году я сама захотела уйти. Разговоры пошли, что я им надоела, ничего не делаю, только со своим сухим законом выступаю», продолжает она. Паянтинова уехала в Горно-Алтайск и проработала в аппарате правительства до пенсии. Вернулась в Куладу строить дом. Увидела, как в магазинах снова торгуют пивом и водкой. Не выдержала — соорудила листовку с призывом к женщинам села.

Источник: РИА «Новости»

«Женсовет тогда мне очень обрадовался. Мы провели женские собрания, на которые пригласили продавцов, и сказали — давайте сохраним вот ту традицию». Житель Боочей Мерген вспоминает, что когда в 2009 году запрет ослаб и пару месяцев в магазинах «все было», мужчины сами пришли на сход и сказали, мол, давайте правило вернем. «Невозможно это было, каждый день у кого-то день рождения, а празднуем все вместе, все село считай постоянно пьет», — смеется Мерген.

Ну а в2013 году Паянтинову снова выбрали главой поселения. «Я пришла и снова все запретила. Уже без борьбы», — говорит она.

На этот раз Паянтинова с единомышленницами нашли юридическое обоснование: постановление правительства Российской федерации, по которому в радиусе 700 метров от школ и детских садов нельзя продавать хмель. А оба магазина в Куладе и Боочах стоят через дорогу от детсада и школы.

Есть и третий, вдалеке. Но там не успели продать и бутылки: женщины пригрозили, что побьют в нем окна. Начавшему было возить водку в деревню таксисту прокололи шины. Пару водителей, которые привезли водку и боярышник из райцентра по заказу местных и продавали их на перевале, женщины вызвали на общий сход («Они сами не хотели идти, нам их участковый притащил»). Сказали, что «если не перестанут — плохо им жить будет», и с тех пор бутлегеров ни в Боочах, ни в Куладе более нет.

«Теперь уже никто не пикает. Молча едут в соседние села, — говорит Паянтинова. — Там главы недовольны: “Они там в Боочах у нее не пьют, а к нам приезжают водку пить и валяться”. А я говорю — а кто виноват? Проведите сход, и у вас нечего будет пить. Под лежачий камень вода не потечет. Ну они меня слушают и молчат, возразить-то нечего». В Боочах и Куладе спокойно: многие не закрывают двери, уходя из дома. В образцовую школу приезжают учиться дети из других сел. Избы опрятные, есть зажиточные хозяйства, работает библиотека. Правда, отсутствие водки в ближайшем магазине полностью не спасает деревни от пьяных преступлений: например, в начале мая житель Боочей после пьяной ссоры до смерти избил сына кочергой и лег спать. Сторонники запрета на продажу говорят, что таких новостей было бы в десять раз более, как у соседей. Судя по сводкам местных газет, в других районах убивают и дерутся действительно чаще.

Село Боочи | Источник: Русская служба Би-би-си

Два раза в год Валечка выпускает особое распоряжение, чтобы в сельские магазины завезли шампанского и вина. Бутылки появляются на прилавках 30 и 31 декабря и 7 и 8 марта. Продают их перед праздникам только женщинам в руки. «Вино — не водка. На Кавказе, в Италии все пьют за каждым обедом вино, и это нормально. И потом женщины же не пьют каждые три дня. Они отпраздновали с подружками и шампанским — и дальше работают».

Источник: РИА «Новости»

Стала Паянтинова больше либеральна и при встречах с пьяными: «Сейчас, конечно, когда в клубах вижу выпивших, не подхожу к ним». Строгие нравы смягчают и молодые, «веселые», как говорят о них местные, жены, которых мужчины Боочей и Кулады все чаще принимают из соседних деревень, игнорируя соседок. Трезвых свадеб Паянтинова проводить больше не пытается.

Но в республике есть молодежь, которая хочет вернуть данный формат. «Мы сказали родне, что у нас будет абсолютно трезвая свадьба. Они, конечно, в шоке», — смеются председатель республиканского общественного движения «Трезвый Алтай» Аззат Кыхыев с невестой. «У нас будет только вино. Да и то уже куча родственников отказались приезжать, как об этом узнали. Старшие очень недовольны нами», — добавляет молодая пара из деревни Шебалино, у которой свадьба намечена в начале сентября.

Общественное движение «Трезвый Алтай» выступает за трезвое сватовство («На трезвые свадьбы пока не замахиваемся»), но ему сильно сопротивляется старшее поколение. «Даже при желании молодых семья может сказать, мол, нет, мы будем делать по обычаю», — говорит основатель движения «Трезвый Алтай», юрист Аделла Калкина.

Сватать девушку принято с бутылкой водки и с бутылкой красного вина. Обойти жениху надо не два дома, же40−50 — и в каждый принести алкоголь и подарок.

Потом невесту выкупают — это обязательная составляющая, на которую уходит еще ящик водки и ящик вина. Обычай называется «пропивать невесту».

Читайте также:  Девушка "отблагодарила" бездомного, купив себе авто

«У нас общество уже настолько запрограммировано: получают права — пьют, покупают машину — пьют, рождается малыш— пьют, кто-то умирает — пьют», — сокрушается Калкина. Закупаться к свадьбам и большим праздникам ездят в Казахстан — там водка дешевле. С туристами, впрочем, не пьют, а только дивятся: «Глянь, сколько эти новосибирцы выпили, вдвоем приехали, ящик опустошили, в понедельник уже огурцом, я бы месяц не встал».

Новость

В единственном городе республики Горно-Алтайске самые многочисленные заведения после офисов выдачи быстрых кредитов и ломбардов — круглосуточные пивнушки. Предпринимателей, которые открывают эти заведения, называют пивными дворянами. Достаточно одного стола и стула — это уже считается рюмочной. Холодильники и краны пивные заводы предоставляют свободно. «Можно хоть на пятачке на окраине открыться — неважно, если было непроходное место, с пивом оно станет анадромным. Очень простой бизнес, которым занимаются молодые местные мужчины. Пиво стоит дешевле чем местная вода “Алтын-су”, 30 рублей за поллитровую бутылку», — говорит лидер движения «Трезвый Алтай» Кыхыев.

«У алтайцев отношение к деньгам особое, у них нет жилки предпринимательства, многие даже осуждают тех, кто продает собранный в лесах кедр или молоко, вроде как, они торгуют дарами Алтая, — рассуждает Калкина. — Поэтому люди видят единственный способ выжить — трудоустроиться в бюджетную сферу, госорганы. А на всех мест не хватает. От неудач начинают пить. Мы хотим показать, что зарабатывать можно самим, не только сидеть на зарплате у государства. Если бы они протрезвели, то могли бы заняться своим собственным делом».

Мы обсуждаем движение алтайских трезвенников в небольшой церкви деревни Шебалино. Ее настоятель, сельский священник Павел Тайченачев, отец шести детей, уже который год устраивает трезвые пробежки и ведет дневник на ютубе «Трезвый Батя».